| |
АЛЕКСЕЙ ИЛЬИЧ ЧИРИКОВ
Воспитанник Морской Академии, лучший ученик ее первого выпуска,
Алексей Ильич Чириков при выпуске, по распоряжению Петра I,
присутствовавшего на экзаменах, был произведен сразу в унтер-лейтенанты
(второй офицерский чин тогдашнего флота). После трех лет практического
плавания на кораблях Балтийского флота он вернулся обратно
в Морскую Академию, но уже в качестве преподавателя - таково
было решение Адмиралтейств-коллегий.
"Сентября 18, 1742 года, по доношению лейб-гвардии
капитана Казанского, в Кронштадт к командующему флагману послать
указ, которым велеть морского флота унтер-лейтенантов Алексея
Чирикова и Алексея Нагаева для определения в Академию, к обучению
гардемарин, прислать в Коллегию без умедления".
Об успехах Чирикова на педагогическом поприще говорит постановление
Адмиралтейств-коллегий о производстве, которое утвердил Петр
I незадолго до назначения Чирикова в Первую Камчатскую экспедицию.
Представляя Петру свое решение о внеочередном присвоении Чирикову
звания лейтенанта, Адмиралтейств-коллегия указывала на педагогические
способности Чирикова и отличное знание им теории военно-морского
дела. В частности, в постановлении Адмиралтейств-коллегий
были приведены отзывы авторитетных на флоте офицеров - контр-адмирала
Сандерса и гвардии капитана Козинского. Оба офицера считали
Чирикова лучшим воспитателем будущих командиров флота.
Эти отзывы и постановление Адмиралтейств-коллегий снова обратили
внимание Петра I на талантливого моряка и сыграли немаловажную
роль при обсуждении кандидатур офицеров, намечавшихся в Первую
Камчатскую экспедицию. Отвечая Петру на его вопросы в связи
с организацией исторического похода, Адмиралтейств-коллегия
рекомендовала назначить Чирикова помощником начальника экспедиции.
Всей своей жизнью Алексей Ильич Чириков доказал, что Адмиралтейств-коллегия
не ошиблась, направив его на тернистую дорогу моряка-исследователя.
С 1725 года почти до самой смерти деятельность Чирикова была
посвящена решению государственной проблемы отыскания и освоения
морских путей у дальневосточных границ нашей страны.
Назначенный с одобрения Петра в Первую Камчатскую экспедицию
вторым помощником капитана-командора Витуса
Беринга (первым считался Шпанберг - человек в русском
флоте случайный и ничем, кроме жестокого обращения с подчиненными,
не выделявшийся), Чириков в самый решительный момент экспедиции
проявил себя как истинный исследователь и верный долгу исполнительный
морской офицер.
На долю моряков "Св. апостола Павла" выпали такие же трудности,
как и на долю экипажа "Св. апостола Петра", которым командовал
Беринг. Но Чириков не поколебался ни разу. В точности исполняя
инструкцию Адмиралтейств-коллегий, он вел пакетбот на восток.
И одержал победу.
Вполне закономерно, что уверенность Чирикова в правильности
курса, отстаиваемого им на совещании и взятого после прекращения
поисков флагманского корабля, гарантировала успех плавания
пакетбота "Св. апостол Павел" сквозь те самые непогоды, которые
принесли гибель Берингу.
Найденный в секретных архивах и впервые полностью опубликованный
в 1941 году в сборнике документов "Экспедиция Беринга" подлинный
рапорт Чирикова подтвердил первенство моряков пакетбота "Св.
апостол Павел" в открытии северо-западных берегов Америки
и объяснил, ючему Чирикову удалось достигнуть американского
материка раньше Беринга на одиннадцать градусов севернее и
провести возле материкового побережья не десять часов, как
Беринг, а десять суток.
Дело было не в благоприятных обстоятельствах или в счастливом
случае, на что обычно ссылались историографы, сопоставляя
результаты Похода обоих кораблей.
Впервые о рапорте Чирикова упомянуто в "Морском Сборнике"
№ 5 за 1893 год.
Железная воля исследователя, сознание долга и превосходное
знание нави-гации позволили А. И. Чирикову и его спутникам
выполнить в самых тяжелых условиях все, что поручила морякам
Адмиралтейств-коллегия "не без надежды в той экспедиции доброго
плода".
Осмотрев побережье американского материка и пройдя вдоль
него 400 километров к северу, Чириков был вынужден значительно
раньше чем предполагал, повернуть корабль в обратный путь
через океан. Произошло несчастье. Две группы моряков, отправленные
Чириковым на берег (одна во главе со штурманом Дементьевым,
вторая во главе с боцманом Савельевым), пропали без вести.
Установить причину их исчезновения было невозможно, так как
вместе с ними пропали обе шлюпки, а подойти вплотную к берегу
корабль не мог. Исчезновение пятнадцати человек и потеря гребных
судов сразу ухудшили положение экипажа.
У моряков не оказалось никаких средств для связи с берегом,
хотя бы для того, чтобы пополнить запасы пресной воды. И все
же Чириков вел пакетбот и составлял карту побережья американского
материка до тех пор, пока позволяли обстоятельства. Он повернул
пакетбот обратно к Петропавловской гавани только из-за недостатка
воды и провизии, но повел корабль иным курсом, рассчитывая
встретить на пути новые земли. И этот достойный истинного
исследователя поступок вполне оправдал себя. Выбор нового
курса для обратного перехода через океан дал возможность участникам
экспедиции открыть ряд островов Алеутской гряды (Умнак, Адах,
Агатту и Атту).
Тяжелейшие испытания выпали Чирикову и его спутникам на обратном
пути, однако глубокие навигационные познания и уверенность
в правильности курса позволили морякам "Св. апостола Павла"
успешно завершить свое историческое плавание, причем оно закончилось
на месяц быстрее, нежели поход "Св. апостола Петра" от Америки
до Командорских островов, находящихся в трехстах милях к северо-востоку
от Камчатки.
Вот выдержки из документа, подписанного Чириковым 7 декабря
1741 года:
"...Июля 15 числа, перешел от устья Авачинской губы к
востоку расстоянием на румб остен-норден 2178 минут или миль
италийских, а русских верст, которых заключается в градусе
по сту по четыре версты с половиною - 3793, в северной широте
в 55гр. 36мн. получили землю, которую признаваем без сомнения,
что оная часть Америки... А как oоная земля простирается,
явствуют по журналу пеленга и плавание наше в параллель оной,
а наиявственное приобщенная при сем карта...
При окончании 26 числа июля дошли до ширины северной 58
градусов и 21 минута... Иво оном месте в начале 27 числа...
понеже у нас при пакетботе не осталось ни одного малого судна
и для надлежащего разведывания посылать на берег стало не
на чем, также и получить в приба-I вок воды к пропитанию своему
не на чем же. Того ради, согласно со *; мною, лейтенант Чихачев,
штурман в ранге флота лейтенанта Плау-тин, штурман Иван Елагин
положили... сего числа возвратиться...
...Августа 21 числа, усмотря, что долго стоят ветры нам
против-чые, приказал я варить... два дня по одной каше, а
токмо в третий день ее каши и для питья давать воду каждому
человеку мерою, которою логли токмо жажду утолять... в дожливые
дни служители собирали пекущую воду с парусов, которая вкусом
от примешания с снастей смо-пы и горька... А понеже ветры
противные весьма продолжались, тогда приказал я, дабы людям
через день давать по одной каше...
А с 14 сентября принужден был приказать варить и давать
людям в неделю токмо одну кашу... пришла на многих болезнь
цынготная, и с великим трудом офицеры по должности своей управление,
а рядовые работы исправляли, а некоторые уже совершенно слегли
и наверх не выходили. .., а которые и ходили, то уже через
силу должное им исправляли; и с 16 числа сего месяца по возврат
наш в гавань умерло шесть человек... октября 6умер лейтенант
Иван Чихачев: тако ж октября 8 штурман в ранге флотского лейтенанта
Михаила Плаутин. А за болезнями своими вахт уже не содержали
до кончины своей Чихачев за при, а Плаутин за две недели.
В то же время и я весьма от цынги изнемог и уже по обычаю
был приготовлен к смерти, а наверх не мог выходить сентября
с 21 числа и по самый наш возврат в гавань... в управлении
судном остался один штурман Иван Елагин, да и тот был весьма
ж болен, но по крайней возможности преодолевал свою немощь,
почти несходно был для управления наверху, которому от меня
только вспоможения было, что, смотря счисления по журналу
пути нашего, приказывал ему, какой иметь курс...
Октября 8 числа в 7 часу пополуночи увидели камчатскую
землю, а 10 числа пополудни в 9 часу вошли в Авачинскую заливу
и легли на якорь, причем уже имевшуюся пресную воду всю издержали,
только остались две бочки, которую выгнали из морской воды
через котлы огнем... 12 числа пришли в здешнюю святых апостол
Петра и Павла гавань. А господин капитан-командор и по нижеписанное
число, еще не возвратился..."
Эти выдержки, а тем более полный текст обстоятельного и содержательного
рапорта, пролежавшего в течение двухсот лет под спудом в секретных
архивах, дают ясное представление о том, какой ценой достался
морякам пакетбота "Св. апостол Павел" успех их исторического
похода.
Рапорт свидетельствует о многом, достойном восхищения: о
правильном расчете и отличных навигационных познаниях самого
Чирикова и подчиненных ему офицеров; о качествах настоящих
исследователей, ко-торыми обладали моряки пакетбота - упорстве,
терпении и дисциплине во имя долга; о мужественном преодолении
экипажем неслыханных труд. ностей в течение ста двадцати восьми
дней непрерывного плавания под парусами; о героической выдержке
всех участников похода, исполнявших свои обязанности даже
в условиях такого ужасного испытания, как постоянная, более
полутора месяцев изо дня в день, жажда, с которой не может
сравниться и голод. Все преодолел русский человек.
Не слепому случаю, а замечательным качествам русских людей
был обязан Алексей Ильич Чириков своим успешным походом. Именно
глубокой верой его в моряков "Св. апостола Павла" объясняется
то, что он с одним лишь офицером-штурманом Елагиным и сорока
семью служителями (матросами) вместо семидесяти, переждав
зиму в Петропавловской гавани, отважился на второй поход через
океан к берегам Америки. Измученный цингой и чахоткой, он
в 1742 году снова повел свой пакетбот на восток и снова достиг
Алеутской гряды (острова Атту).
Крайняя изнуренность экипажа вынудила Чирикова прервать повторное
плавание и поиски Беринга. Взяв обратный курс, он повел пакетбот
к Авачинской губе, прошел с юга на расстоянии видимости мимо
Командорских островов, не предполагая, что на одном из них
бедствуют моряки флагманского корабля, и вновь благополучно
возвратился в Петропавловск-Камчатский.
Честь рапортовать о выполнении задач, возложенных на экспедицию,
по праву досталась тому, от кого Адмиралтейств-коллегия ждала
"доброго плода": просвещенному мореплавателю, смелому новатору,
самоотверженно выполнившему до конца свой долг исследователя.
Таким справедливо прослыл капитан-командор Алексей Ильич
Чириков среди современников, таким вошел он в историю нашей
страны.
Чириков пережил Беринга на восемь лет. Цынга, которой заболел
он на обратном пути из Америки в Петропавловск-Камчатский,
пагубно отразилась на его здоровье. Поэтому Чириков послал
на имя императрицы Елизаветы еще из Енисейска (где некоторое
время жил после окончания работ экспедиции) ходатайство об
увольнении в отставку по болезни или о переводе в Петербург
"к делам таким, которые бы он по слабости здоровья своего
несть мог".
Содержащее эти строки, официально пересказывающее их постановление
Адмиралтейств-коллегий, найденное истори ком В. Верхом среди
бумаг адмирала Нагаева, школьного товарища Чирикова, документально
подтверждает тот факт, что ходатайство мореплавателя было
удовлетворено и он был вызван в Петербург. В постановлении,
адресованном Нагаеву, было сказано: "...И сего апреля 18
дня /1746 года)... Адмиралтейств-коллегия определила: означенному
Чирикову, доколе флот капитанами укомплектуется, быть здесь
и определить его в присутствие в Академическую Экспедицию
к смотрению над школами на месте вашем; для того вам с ним,
Чириковым, учинить смену... а о том же к капитану Чирикову,
и для ведома в Кронштадт указы посланы, и в Экспедицию Академии
и школ сообщено..."
Назначенный вместо Нагаева начальником всех учебных заведений
флота, произведенный в капитан-командоры, Чириков, однако,
недолго пробыл в Петербурге. Здоровье мореплавателя продолжало
ухудшаться.
Для него был не годен климат прибалтийских мест. Пытаясь
спасти измученного многолетними лишениями капитан-командора,
Адмиралтейств-коллегия перевела его в Москву на должность
уполномоченного по делам флота. К сожалению, перемена климата
уже не могла помочь иному, и в 1748 году "на страстной
неделе" он скончался "по крайней .абости здоровья своего,
расстроенного чахоткою и цинготною болезнью", как сказано
было в статье, посвященной Чирикову в "Ежемесячных сочинениях",
выходивших тогда в Петербурге.
Именем Чирикова назван ряд мест в северной части Тихого океана,
мыс Чирикова у входа в Тауйскую губу на Охотском море, остров
Чирикова в заливе Аляска, мыс Чирикова на острове Атту в Алеутской
гряде и другие. Эти названия, сохранившиеся до наших дней,
подтверждают сказанное о Чирикове участником экспедиции историографом
Миллером: "Память его у всех... в забвение не придет".
|
